Неточные совпадения
Здесь Ноздрев захохотал тем звонким смехом, каким заливается только свежий, здоровый человек, у которого все до
последнего выказываются белые, как сахар, зубы, дрожат и прыгают щеки, и сосед за двумя дверями, в третьей комнате, вскидывается со сна, вытаращив очи и
произнося: «Эк его разобрало!»
Надев приготовленный капот и чепчик и облокотившись на подушки, она до самого конца не переставала разговаривать с священником, вспомнила, что ничего не оставила бедным, достала десять рублей и просила его раздать их в приходе; потом перекрестилась, легла и в
последний раз вздохнула, с радостной улыбкой,
произнося имя Божие.
— Я убеждена, что мы не в
последний раз видимся, —
произнесла Анна Сергеевна с невольным движением.
Не успел рассказчик
произнести это
последнее слово, как вдруг обе собаки разом поднялись, с судорожным лаем ринулись прочь от огня и исчезли во мраке.
Эти
последние слова Касьян
произнес скороговоркой, почти невнятно; потом он еще что-то сказал, чего я даже расслышать не мог, а лицо его такое странное приняло выражение, что мне невольно вспомнилось название «юродивца», данное ему Ерофеем. Он потупился, откашлянулся и как будто пришел в себя.
(Он это
последнее слово
произнес нараспев.)
Последние слова она
произнесла настолько резко, что Клим оробел. А она требовала...
Последнюю фразу она
произнесла угрожающе, как будто думая, что без ее работы Самгины и Варавки станут несчастнейшими людями.
Он
произнес эти три слова без досады и зависти, не брезгуя, не удивляясь и так, что
последнее слово прозвучало лишним. Потом усмехнулся и рассказал...
— Сейчас, на Арбатской площади… — Начал он с уверенностью, что будет говорить долго, заставит всех замолчать и скажет нечто потрясающее, но выкрикнул десятка три слов, и голоса у него не хватило,
последнее слово он
произнес визгливо и тотчас же услышал свирепый возглас Пояркова...
Но здесь я увидел, что напрасно понадеялся на свое усердие, ибо как ни старался я выпавшие колки утвердить, но столь мало успел в своем предприятии, что при малейшей неосторожности или простуде колки вновь вываливались, и в
последнее время господин градоначальник могли
произнести только „П-плю!“.
В этом месте защитника прервал довольно сильный аплодисмент. В самом деле,
последние слова свои он
произнес с такою искренне прозвучавшею нотой, что все почувствовали, что, может быть, действительно ему есть что сказать и что то, что он скажет сейчас, есть и самое важное. Но председатель, заслышав аплодисмент, громко пригрозил «очистить» залу суда, если еще раз повторится «подобный случай». Все затихло, и Фетюкович начал каким-то новым, проникновенным голосом, совсем не тем, которым говорил до сих пор.
Последние слова она
произнесла в слезах; слезы брызнули из ее глаз.
Когда же пришло время и нам оставить тихий родной город, здесь же в
последний день мы оба, полные жизни и надежды,
произносили над маленькою могилкой свои обеты.
Когда он, бывало, приходил в нашу аудиторию или с деканом Чумаковым, или с Котельницким, который заведовал шкапом с надписью «Materia Medica», [Медицинское вещество (лат.).] неизвестно зачем проживавшим в математической аудитории, или с Рейсом, выписанным из Германии за то, что его дядя хорошо знал химию, — с Рейсом, который, читая по-французски, называл светильню — baton de coton, [хлопчатобумажной палкой вместо: «cordon de coton» — хлопчатобумажным фитилем (фр.).] яд — рыбой (poisson [Яд — poison; рыба — poisson (фр.).]), а слово «молния» так несчастно
произносил, что многие думали, что он бранится, — мы смотрели на них большими глазами, как на собрание ископаемых, как на
последних Абенсерагов, представителей иного времени, не столько близкого к нам, как к Тредьяковскому и Кострову, — времени, в котором читали Хераскова и Княжнина, времени доброго профессора Дильтея, у которого были две собачки: одна вечно лаявшая, другая никогда не лаявшая, за что он очень справедливо прозвал одну Баваркой, [Болтушкой (от фр. bavard).] а другую Пруденкой.
Он скажет: „Что ж делать, мой друг, рано или поздно ты узнал бы это, — ты не мой сын, но я усыновил тебя, и ежели ты будешь достоин моей любви, то я никогда не оставлю тебя“; и я скажу ему: „Папа, хотя я не имею права называть тебя этим именем, но я теперь
произношу его в
последний раз, я всегда любил тебя и буду любить, никогда не забуду, что ты мой благодетель, но не могу больше оставаться в твоем доме.
Сестрицы, в сопровождении отца, поднимаются по лестнице, бледнея при одной мысли о предстоящей встрече с матушкой. И действительно, забежав вперед, мы довольно явственно слышим, как
последняя сквозь зубы, но довольно внятно
произносит...
Если в это время кто-нибудь делал резкое движение или заговаривал с соседом, — Лотоцкий протягивал руку и, странно сводя два пальца, указательный и мизинец, показывал ими в угол,
произнося фамилию виновного быстро, с выкриком на
последнем слоге, и пропуская почти все гласные...
«Разрешение» он
произнес смягченным голосом. «Епитимий не налагаю. Помолись по усердию… и за меня грешного», — прибавил он вдруг, и эта
последняя фраза вновь кинула мне краску в лицо и вызвала на глаза слезы от горького сознания вынужденного лицемерия…
— Что бы вы ни говорили, я не могу, —
произнес я с видом непоколебимого решения, — я могу только заплатить вам такою же искренностью и объяснить вам мои
последние намерения: я передам, в самом непродолжительном времени, это роковое письмо Катерине Николаевне в руки, но с тем, чтоб из всего, теперь случившегося, не делать скандала и чтоб она дала заранее слово, что не помешает вашему счастью. Вот все, что я могу сделать.
Последние два стиха
произносил я с гордостью и наслаждением. Я должен признаться, что
последний стих я и теперь
произношу с удовольствием и слышу в нем что-то крепкое и стремительное. Я не преминул похвастаться чтением наизусть стихов из «Россиады» пред моим покровителем С. И. Аничковым: он, выслушав меня, похвалил и обещал подарить Ломоносова.
— Отлично теперь, Лизавета Егоровна! —
произнес он, забив
последний гвоздь и отойдя к двери.
Лиза даже как-то постарела и пожелтела: ее мучили тоска, бездействие и безлюдье. Розанов оправдался, не
произнося ни одного слова в свое оправдание. Его оправдал Персиянцев, который, идучи домой от Бычкова в
последний день своей свободы, встретил Рогнеду Романовну и рассказал ей историю с Араповым, прибавив, что «нас всех спас Розанов».
Последние слова она
произнесла совсем уже ослабевшим голосом, шатаясь отступила к креслу и буквально упала в него. Князь Виктор сунул в карман револьвер, быстро опустился перед ней на колени и стал целовать ее похолодевшие руки, обливая их горячими слезами.
Последнюю фразу она
произнесла задыхающимся от волнения шепотом, и скорее упала, нежели села в кресло.
Последние два слова он
произносит особенно громко и веско, точно подчеркивая их, и бросает многозначительный взгляд в сторону вольноопределяющегося Маркусона.
Сказав
последние слова, Егор Егорыч вспомнил, что в их обществе есть дама, а потому он вежливо обратился к Миропе Дмитриевне и
произнес...
— Ты теперь помолчи! — остановила его gnadige Frau. — Я бы, Егор Егорыч, о Сусанне звука не позволила себе
произнести, если бы я ее не узнала, как узнала в
последнее время: это девушка религиозная, и религиозная в масонском смысле, потому что глубоко вас уважает, — скажу даже более того: она любит вас!
Тулузов, взяв с собой письмо Ченцова, ушел в свое отделение, где снова прочитал это письмо и снова главным образом обратил свое внимание на
последние строки. «Может быть, и в самом деле застрелится!» —
произнес он тем же полушепотом, как прежде сказал: — «Пойдут теперь истории, надобно только не зевать!»
Последние слова Тулузов
произнес с заметным пафосом, а Екатерина Петровна покраснела, и все лицо ее мгновенно подернулось как бы облаком печали.
Доктору, кажется, досадно было, что Аггей Никитич не знает этого, и, как бы желая поразобраться с своими собственными мыслями, он вышел из гостиной в залу, где принялся ходить взад и вперед, причем лицо его изображало то какое-то недоумение, то уверенность, и в
последнем случае глаза его загорались, и он начинал
произносить сам с собою отрывистые слова. Когда потом gnadige Frau, перестав играть в шахматы с отцом Василием, вышла проводить того, Сверстов сказал ей...
Степан же Васильев, с которым с одним среди графских слуг имела разговор молодая графиня, из уважения к
последней — он называл ее не иначе, как «небесным ангелом» не решался при ней
произнести имя этой негодницы и, кроме того, считал, что с женитьбою граф покончил с «цыганкой», чему старый слуга очень радовался.
— Жизнь вольного казака, значит, желаете иметь, —
произнес Захаревский; а сам с собой думал: «Ну, это значит шалопайничать будешь!» Вихров
последними ответами очень упал в глазах его: главное, он возмутил его своим намерением не служить: Ардальон Васильевич службу считал для каждого дворянина такою же необходимостью, как и воздух. «Впрочем, — успокоил он себя мысленно, — если жену будет любить, так та и служить заставит!»
— И я его, вероятно, довел до смерти своей
последней неприятностью, —
произнес Павел.
— Есть, кажется, перевод Висковатова, потом перевод Карамзина «Юлия Цезаря», и, наконец, Полевой перевел, или, лучше сказать, переделал «Гамлета» Шекспира!.. —
Последние слова Неведомов
произнес уже несколько с насмешкой.
Последние слова он
произнес заплетающимся языком и затем, взглянув на меня с какой-то неисповедимой иронией, дико захохотал. Увы! то были естественные последствия полубутылки fine champagne, [коньяку] выпитой на ночь!
Последние слова Николай Федорыч
произнес с некоторым ожесточением.
Мне показалось, что
последние слова он
произнес с легким оттенком иронии, и я внезапно ощутил какую-то неловкость во всем существе, как будто бы вдруг сделался виноват перед ним.
Последние слова он
произнес не без иронии.
Последние слова он
произнес с нескрываемой иронией и несколько деланно равнодушно.
Последнее слово больная
произнесла шепотом. Чтобы продолжить свой рассказ, она принуждена была перевести дух.
Старик Селезнев и его сын за
последнее время даже не говорили с Елизаветой Петровной о дочери и сестре, как бы боясь
произнести ее имя, и лишь одна Екатерина Николаевна, все еще упрямо не оставлявшая мысли видеть свою дочь за старым графом Вельским, иногда спрашивала...
Он понимал, что связь их основана на извлекаемых этой женщиной — так скоро преобразившейся в «петербургскую львицу-акулу» — из него выгодах, и что с
последней вынутой им из кармана сотенной бумажкой все здание их «любви» — он мысленно с иронией
произнес это слово — вдруг рушится, как карточный домик.
Последнее слово Кирхоф — мы так и будем называть его —
произнес пониженным шепотом.
— Говорю вам, перед истинным Богом,
последний раз солгал перед вами, отныне моя душа будет перед вами как на ладонке, —
произнес жалобным голосом Степан, и, видимо, для того, чтобы придать больше вероятности своим словам, перекрестился.
Последние слова Настенька
произнесла с большим одушевлением. Белавин все пристальней и внимательней в нее вглядывался.
— Все это прекрасно; но
последние события? —
произнес редактор, уж больше спрашивая.
— Э, помилуйте! Что может быть хорошего в нашем захолустье! —
произнес князь. — Я, впрочем,
последнее время был все в хлопотах. По случаю смерти нашей почтенной старушки, которая, кроме уж горести, которую нам причинила… надобно было все привести хоть в какую-нибудь ясность. Состояние осталось громаднейшее, какого никто и никогда не ожидал. Одних денег билетами на пятьсот тысяч серебром… страшно, что такое!
— Нет, это он так, давал мне свой посмотреть, господин профессор, — нашелся Иконин, и опять слово господин профессор было
последнее слово, которое он
произнес на этом месте; и опять, проходя назад мимо меня, он взглянул на профессоров, на меня, улыбнулся и пожал плечами, с выражением, говорившим: «Ничего, брат!» (Я после узнал, что Иконин уже третий год являлся на вступительный экзамен.)
— После этого моя нога никогда не будет в вашем доме!.. — величественно
произнесла Амалия Карловна, торопливо проглатывая
последний кусок рябчика.